Анна Макарчук: "Природа ксенофобии не столько когнитивна, сколько аффективна" - Агентство социальной информации

«Как только я начинаю говорить «вот они все», перестаю видеть человека, а начинаю видеть только его ярлык»

Ксенофобия – это страх или дискомфорт при общении с людьми, которые так или иначе отличаются от нас. Причем отличие может быть любым: достаточно быть незнакомым, непохожим, неизвестным.

При этом важно помнить, что есть грань между простым опасением и ксенофобией. Наша психика устроена так, что она с настороженностью реагирует на все новое и непонятное, включая людей. Граница проходит в плоскости установок.

Между установкой и реакцией есть большая разница. Реакция – это то, что происходит с нами ситуативно, прямо здесь и сейчас после воздействия какого-то стимула. Она непродолжительна, чаще всего бессознательна, и спустя короткое время наша сознательная часть начинает ее отрабатывать. Реакция «бей или беги», реакция замирания, удивления – это нормально.

Но если спустя какое-то количество минут, часов или дней после встречи с непохожим человеком продолжаем чувствовать дискомфорт при общении, и он все дальше нарастает, то, скорее всего, дело уже в установках.

И еще небольшой дисклеймер: конкретный человек может раздражать. И это нормально. Ненормальным это становится, когда неудовлетворяющее поведение мы начинаем объяснять социальной группой этого человека. Как только я начинаю говорить «вот они все» – в этот момент я перестаю видеть человека, а начинаю видеть только его ярлык.

Так что любая категоризация, когда мы раскладываем людей по коробочкам и закрываем их, – это уже плохо. Если мы мысленно начинаем говорить «все вот эти вот всегда», то пора задуматься.

«Ксенофобические установки далеко неравномерно “размазаны” по популяции»

Настороженность при встрече с новым присуща каждому из нас. Наш мозг благодаря этому эволюционировал. В свое время это было даже очень полезной функцией.

Тем не менее, ксенофобические установки далеко неравномерно «размазаны» по популяции. Есть люди более открытые к новому, а есть целые этнические культуры, которые наиболее закрыты.

Наша этническая культура (если можно вообще говорить в нашей многонациональной стране о единой этнической культуре) достаточно низкотолерантна к неопределенности. И с этим связан довольно высокий риск ксенофобии.

Как правило, это связано с нашим воспитанием, личным опытом, ценностями, которые нам прививают родители, образованием. Тем, как устроены наши институциональные традиции. Все эти факторы определяют, насколько толерантным или подверженным ксенофобии будет каждый отдельный человек.

К сожалению, у ксенофобии есть еще одна особенность: ее уровень повышается даже в толерантном обществе во время кризисных ситуаций, потому что в целом повышается ощущение уязвимости и настороженность. А если разделение на «мы» и «они» является специфическим спутником данной ситуации, то это еще больше обостряет ксенофобию.

«Поблагодарите себя, что заметили у себя такую символическую мысль»

Борьба с внутренней ксенофобией – это вопрос мотивации. Очень часто нам с этим ничего не хочется делать. Потому что «они» и «мы» позволяет нам в кризисной ситуации структурировать этот мир и дает чувство безопасности.

Мои практические рекомендации по борьбе с ксенофобией будут полезны только тому, кто рефлексирует на эту тему и не хочет ощущать у себя такие настроения. То есть полезны они будут тем, кто нуждается в них меньше остальных. Но тем не менее:

• Обратите внимание на то, почему это произошло. Для многих деление на «мы» и «они» – проявление защитной реакции. Значит, что-то на нас давит. А воздействие стресса, который мы долго не замечаем, может привести на больничную койку. Поэтому первое – понять, что вообще происходит вокруг нас, что нас настораживает и заставляет испуганно смотреть на людей.
• Следите за словами, которые используете в повседневной жизни. Наша психика формируется под влиянием языка. Поэтому слова важны. Используя ту или иную лексику, мы программируем наш мозг.
• Во всех случаях, когда думаете «а может мне обратиться к психологу за помощью», ответ один – «Да». Хуже не будет. Но будьте готовы, что проблема, на которую вы выйдете в итоге, может сильно отличаться от того повода, который заставил вас открыть эту дверь.
• Если у вас вдруг просыпаются мысли «Если у меня есть страх “непохожих”, то я плохой человек?», то помните: у вас есть право испытывать то, что вы испытываете. И поблагодарите себя, что заметили у себя такую символическую мысль.

«Строить коммуникацию лучше на языке чувств»

Ну а прежде, чем что-то делать и объяснять своим близким, нужно расставить для себя приоритеты.

Первое – поймите, что желание некоторых людей делить мир на «белое» и «черное» – это их проявление уязвимости и попытка защитить себя перед тем миром, в котором они оказались. Подумайте, что для вас важнее: «отмаркировать» свои красные линии или позаботиться о психологическом благополучии близкого человека.

Второе – бесполезно переубеждать ксенофоба. В одном из тренингов у нас есть упражнение. Я начну говорить предложение, а вы мысленно закончите: «Все женщины за рулем – это…». Это как раз тот самый стереотип и начало ксенофобии, которое хорошо было бы заметить у себя в сознании.

А теперь представьте, что я вас познакомила с женщиной, которая работает инструктором по экстремальному вождению. И когда я после этого попрошу закончить фразу «Все женщины за рулем – это…», изменится ли что-то? Скорее всего нет. Вы просто подумаете: «Да, есть такая женщина, но она исключение, а все остальные за рулем – именно такие».

Это я к тому, что стереотипы, на которых строится ксенофобия, – это очень устойчивая субстанция. Она не чувствительна к логике и нашему опыту. И чем более эмоционально заряжен стереотип, тем он устойчивее.

Поэтому переубеждать человека, который твердо верит в эти стереотипы, практически бесполезно. Но если вы вдруг решили, что самое важное для вас – прокачать свои скиллы убеждения, то можно попробовать.

Третье – попытайтесь поговорить с близким о своих и его чувствах. Природа ксенофобии не столько когнитивна, сколько аффективна. Поэтому строить коммуникацию в этом случае лучше на языке чувств.

Можно сказать: «Я очень огорчаюсь/расстраиваюсь/злюсь (и любое другое испытываемое вами чувство), когда слышу от тебя такие вещи. Для меня это важно. Могу я попросить тебя воздержаться в моем присутствии?». Это «я-высказывание», и оно всегда помогает в такие моменты.

Есть другой вариант, но он сложнее. Он строится на грани дружеской поддержки и психологической работы. Можно попробовать вытащить на уровень осознания то, что чувствует человек: «Я вижу, что ты неспокоен. Я тоже испытываю смешанные эмоции. Могу я побыть с тобой?». В этом случае вы встаете на путь человека и помогаете ему пережить то, с чем он столкнулся.